Что она делала — не знаю. Но через неделю девочка успокоилась, отошла как-то, веселенькой стала. Отец привел в дом мачеху. Наладилась вроде новая жизнь. Сидят это они всей семьей, ужинают. Вдруг калитка стукнула. Вихрь прошел по двору, резко дунуло в открытое окно, что-то пыльное, как темь, пронеслось по избе. Девочка вскрикнула, дернулась, точно ее по лицу ударили. «Мамочка!» — закричала. И щека у нее краснотой загорелась… И все, как рукой сняло. Она, девочка эта, теперь уже взрослая, твоя ровесница. Да ты, сынок, знаешь ее: Марина Зорькина, у нас в колхозе экономистом работает.

Антон нахмурился:

— Не помню что-то…

— Да как же, сынок?.. Она тебя хорошо знает. Вспомни, как на пути из райцентра в Ярское приезжий шофер морячка убил и в старый культстановский колодец сбросил. Ты первый год тогда в милиции работал. Марина мне говорила, что ты расследовал это убийство…

— Марина?.. Зорькина… Ах, вот кто!.. — словно обрадовался Антон. — Она в Ярском на птицефабрике работала заведующей, и моряк тот ехал к ней. Любовь у них была. А каким ветром Зорькину в Березовку занесло?

— Заочно институт кончила по экономической специальности. В Ярском колхозе на должности экономиста опытный человек работает и на пенсию не собирается. Отец-то наш и сговорил Марину к себе. Теперь не нарадуетея. Говорит, очень соображающая в экономике. И внешностью — загляденье. А как она квартиру свою обставила — любо посмотреть. И умница, и с людьми обходительная, и пошутить умеет, и певунья…

Антон засмеялся:

— Хватит, мам, не продолжай! Когда сватать пойдем?

Полина Владимировна огорченно махнула рукой:

— Все на смешки поворачиваешь. Пора бы задуматься. За тридцать ведь уже, чего доброго, так бобылем и останешься…

Антон хотел было снова отшутиться, но у дома, фыркнув мотором, остановился запыленный председательский «газик». Лязгнула дверца. Из машины устало вылез похожий ростом и сутулой фигурой на деда Матвея Игнат Матвеевич. Отпустив шофера, он хлопнул об голенище сапога кепкой, отряхивая ее от пыли, и направился в дом. Увидев сидящего за столом сына, сдержанно поздоровался. С улыбкой сказал: